Последствия радиационных катастроф

Вячеслав Артемьевич Касаткин в восьмидесятые годы прошлого века работал педагогом Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского, преподавал психологию. И как человек военный и привыкший выполнять приказы, он не удивился, когда после аварии на АЭС его направили в зону бедствия в числе других ликвидаторов.

«В те времена там работали люди со всех концов огромной страны, — рассказывает Вячеслав Артемьевич. — Приезжали из Прибалтики, из Средней Азии, Белоруссии — ведь всё это были республики единого СССР. И мы работали вместе, не деля работу на „твою“ и „мою“, потому что трудно было всем».

Полковник Касаткин в Чернобыле возглавлял маленькую группу военных аналитиков, которая занималась изучением психологических аспектов поведения военных в экстремальных условиях.

«Условия были не боевыми — никто ведь не стреляет, люди не падают, — но безусловно экстремальными: большая территория, личного состава много, при этом существует реальная опасность заражения, — вспоминает он. — Поэтому существовал строгий возрастной ценз — в качестве ликвидаторов призывали людей от 30 до 44 лет, и срок пребывания в опасной зоне не превышал трёх месяцев. Считалось, что за это время доза радиации, которую ты „нахватаешь“, не будет превышена».

За свои три месяца — это была осень 1988 года, с момента аварии уже прошло два с половиной года — Вячеслав Касаткин проехал 30-километровую зону заражения вдоль и поперёк, видел мёртвые города Чернобыль и Припять, сотни покинутых деревень. Он много общался с ликвидаторами и знал, как они работают, что делают, о чём думают. Разумеется, люди опасались за своё здоровье, с подозрением относились к показаниям дозиметров — случалось, что цифры на дисплеях устройств, произведённых в разных странах, сильно отличались, поэтому многие тревожились. Расстраивались, если им начисляли зарплату меньше ожидаемой. Волновались за своих близких. Но тем не менее каждый понимал, что его труд необходим. И люди работали столько, сколько нужно.

…По итогам работы в Чернобыле Вячеслав Касаткин подготовил доклад, проанализировав в нём все полученные его группой данные. Сегодня этот доклад хранится в архивах и является одним из тысяч свидетельств той трагедии в истории мировой атомной энергетики. А Вячеслав Артемьевич вернулся к работе и продолжил учить в Академии молодых офицеров.

Сегодня кандидат исторических наук, доцент, полковник запаса Касаткин продолжает трудиться — преподаёт в Российской таможенной академии историю отечественного государства и права. Правда, теперь он работает меньше — это позволяет пенсия, налоговые льготы, компенсация оплаты за жилищно-коммунальные услуги и ежемесячные выплаты, которые ему полагаются как ликвидатору Чернобыльской аварии.

А его нынешнее увлечение — пасека. Вячеслав Артемьевич увлёкся пчеловодством и теперь увлечённо рассказывает о пчелиных семействах, сложной структуре и организации жизни в них. Но это уже совсем другая история — мирная и спокойная.

Иммунитет страны

«До аварии на Чернобыльской АЭС я работала старшим научным сотрудником в Институте иммунологии Федерального медико-биологического агентства России, там же работаю и сейчас, — рассказывает Ида Васильевна Орадовская, ставшая ликвидатором в числе тысяч других москвичей. — В мае 1986 года меня вызвал директор академик Рэм Викторович Петров, положил руку на плечо и мягко сказал: „Ну, что, поедешь в Чернобыль?“ Трагедия была настолько тяжёлой, что и вопросов никаких не возникло: надо — значит, поеду. И летом 1986 года я во главе бригады специалистов-иммунологов от нашего института отправилась в Чернобыль».

В те годы Ида Васильевна занималась проблемой иммунодефицитов и массовых иммунологических обследований населения, по большей части детского. Но трагедия в Чернобыле перевернула жизнь многих людей. В результате радиационной катастрофы пострадало огромное число людей — и тех, кто принимал участие в ликвидации ее последствий, и жителей территорий, оказавшихся в районах выпадения радиоактивных осадков и загрязненных радионуклидами.

С первых дней трагедия в Чернобыле была предметом пристального внимания и изучения специалистов различных областей.

«Иммунная система человека является одной из наиболее чувствительных к воздействию радиации, — продолжает Ида Васильевна. — Иммунитет работает в тесном взаимодействии с другими системами: эндокринной, нервной, сердечно-сосудистой. Именно поэтому риск негативных последствий так велик для организма. Мы должны были оценить все факторы риска радиационной катастрофы для здоровья людей и создать основу для долгосрочного наблюдения за пострадавшими в результате аварии на ЧАЭС».

Ранним утром 7 июля бригада иммунологов в составе 10 человек приехала в Чернобыль и уже на следующий день приступила к работе. Иммунологическую лабораторию разместили на базе медсанчасти, туда ежедневно доставляли образцы крови участников ликвидации. Для сбора анализов лаборанты ежедневно выезжали в зоны, где работали люди. Иммунологи обследовали пострадавших, находившихся в момент аварии в поражённой зоне и принимавших участие в эвакуации жителей из Припяти и Чернобыля, рабочих предприятий, ликвидаторов, военных. Все они получили радиационное облучение разной степени тяжести.

«Организовать и провести специализированное обследование людей было очень непросто, — вспоминает Ида Орадовская. — Ликвидаторы трудились в тяжёлых условиях, после работы им хотелось не в медицинский кабинет отправляться, а отдыхать. Большую помощь в организации этой работы нам оказывали руководители подразделений, которых мы вспоминаем с благодарностью — к сожалению, многих из них уже нет в живых. Мне самой приходилось много ездить по заражённой территории, включая промплощадку ЧАЭС».

Часть образцов крови спецрейсами отправлялась в Москву для более детального анализа. Для этого иммунологи брали образцы и регулярно относили их на вертолётную площадку. Пешком через бескрайнее поле, сквозь высокую траву несли они человеческую кровь, пробирки с которой летели сначала вертолётом до Киева, а потом самолётом до Москвы. Эта кровь должна была помочь разобраться в тонких механизмах работы иммунитета, чтобы спасти пострадавших. Даже заражённая, она работала на благо людей, как могла.

За два летних месяца было обследовано почти 1200 человек, работавших в условиях экстремальной ситуации.

«Авария на ЧАЭС дала начало массовому исследованию здоровья персонала ядерно-энергетического комплекса и формированию иммунологической карты страны, — продолжает Ида Васильевна. — Проблемы последствий радиационного воздействия, радиационной иммунологии приходилось во многом осваивать заново, так как до аварии этой проблемы не было».

В 1991 году Ида Орадовская защитила докторскую диссертацию, у неё появилось много учеников, которые работали по тем же направлениям иммунологии. За участие в ликвидации аварии на Чернобыльской АЭС Ида Васильевна награждена «Орденом мужества», медалью «Ветеран атомной промышленности», медалью I степени «За гуманизм и милосердие».

Сегодня она продолжает трудиться, несмотря на пенсионный возраст и не самое блестящее здоровье. Но учёные, как говорится, бывшими не бывают, работу всей жизни просто так, ради пенсии, не бросишь. Помогает регулярная реабилитация, санаторно-курортное лечение, которое полагается всем ликвидаторам аварии. Ежегодно в годовщину события Правительство Москвы выделяет жителям столицы, принявшим участие в ликвидации, денежные выплаты, адресную помощь.

И жизнь продолжается.

Спасённый мир

«Когда произошла Чернобыльская катастрофа, столица прислала на ликвидацию аварии многотысячный коллектив москвичей, — вспоминает ликвидатор катастрофы, председатель Координационного совета Союза „Чернобыль ЮВАО“ Надежда Фошина. — Люди работали дружно и слаженно, не щадя своих сил и здоровья, стараясь победить разбушевавшийся атом. Многих ликвидаторов уже нет в живых, и мы, оставшиеся, чтим память о них. В нашем округе поставлены памятные знаки, они есть в районах Люблино, Печатники, Кузьминки. В Рязанском районе в школе № 2090 установлен памятник „Спасенный мир Чернобыль помнит“, руками чернобыльцев округа посажена рябиновая аллея, организован окружной музей».

Сама Надежда Николаевна получила инвалидность, работая ликвидатором последствий Чернобыльской аварии. Но она делает всё возможное для того, чтобы сохранить память о людях, спасших мир от радиационной беды. Сейчас она избрана председателем Совета ветеранов района Лефортово, а Координационный совет Союза «Чернобыль ЮВАО» был принят в качестве коллективного члена в Совет ветеранов ЮВАО.

«Мы проводим большую работу по патриотическому воспитанию молодёжи в школах на примерах беззаветного мужества и самоотверженности ликвидаторов катастрофы, — рассказывает Надежда Николаевна. — Тогда, находясь и работая в зоне радиоактивного заражения, мы и не думали ни о каком мужестве — просто честно делали своё дело. А сейчас, когда многих уже нет с нами, мы понимаем — это был настоящий подвиг. Поэтому нынешние поколения должны сделать всё возможное, чтобы подобное не повторилось».

Тень Чернобыля рассасывается медленно: до сих пор болеют люди, до сих пор опасно находиться в мёртвом городе Припять.

Когда-нибудь эта страшная тень исчезнет, затянутся раны. Главное — чтобы не исчезла память о тех, кто столь дорогой ценой остановил стихию.

Справочно:

На сегодняшний день в Москве проживает 17,5 тысяч граждан, подвергшихся воздействию радиации. Им выплачивается ежемесячная и единовременная денежная компенсация, они обеспечиваются санаторно-курортным лечением, предоставляется бесплатный проезд на городском транспорте и льготы по оплате ЖКХ.

В связи с 33-й годовщиной катастрофы на Чернобыльской АЭС Правительство Москвы выплатило единовременную материальную помощь в размере 10 тысяч рублей гражданам, получившим инвалидность, получившим или перенесшим лучевую болезнь вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС, ликвидаторам аварии. Выплату 5 тысяч рублей получили граждане, эвакуированные из зоны отчуждения и отселения, а также члены семей, потерявших кормильца вследствие Чернобыльской аварии.

Источник

Рейтинг
Ufactor
Добавить комментарий